freeundersky


Свободу Алексею Поднебесному!

Журнал о незаконном уголовном преследовании нижегородского общественного деятеля А. Поднебесного


Previous Entry Share Next Entry
Алексей Поднебесный: "Меня сажают за необходимую оборону!"
freeundersky
 Алексей Поднебесный написал ходатайство, в котором изложил истинные обстоятельства произошедшего на него нападения с юридической точки зрения. Поскольку это ходатайство очень большое, на 11 страницах, и не вмещается в один пост ЖЖ, мы публикуем его в сокращении.
Скоро мы опубликуем и наиболее вероятные причины, по котором было совершено нападение на Алексея.
А также Алексей Поднебесный написал заявления на имя прокурора с целью установить, кто именно из сотрудников Центра "Э" представляет в материалы дела и прокуратуру клеветническую информацию об общественной деятельности Алексея Поднебесного. Мы собираемся подать в суд на Центр "Э" за клевету.

 

Следователю СК..........................
 
 
От Поднебесного Алексея Николаевича,
Обвиняемого по уголовному делу № ...........
.
 
 
 Ходатайство
 

Прошу прекратить незаконное уголовное преследование меня по статье 111 ч. 1 УК РФ либо переквалифицировать с учетом истинных мотивов совершенного деяния, поскольку умышленного причинения тяжкого вреда здоровью Изралимову Н. я не совершал, а действовал в состоянии необходимой обороны, что согласно ст. 37 УК РФ является обстоятельством, исключающим преступность деяния.
Ранее Верховный Суд указывал на ошибки судов, которые не признавали состояния необходимой обороны в случаях, когда были другие способы избежать преступного посягательства помимо применения насилия к нападающему, что потребовало не только принятия нескольких постановлений Пленума Верховного Суда СССР, но и внесения специального уточнения в уголовный закон (Постановление Пленума ВС СССР от 16.08.1984 N 14). Состояние необходимой обороны и право на причинение вреда посягающему возникает при начавшемся нападении или реальной угрозе общественно опасного нападения.
Именно так и было в моем случае. Нападавший на меня Изралимов Н. бежал на меня, сжав кулаки и высказывая угрозы убить меня, расправиться со мной. С этого момента возникло состояние необходимой обороны. Изралимов был не один, вслед за ним шел его друг, которые также был пьян и агрессивен, и выражал во всем поддержку нападению Изралимова. Мне угрожала либо убийство, либо тяжкий вред здоровью, а моей жене – изнасилование и убийство с целью скрыть совершенное ими преступление. Поэтому я и вынул нож, чтобы защититься от неминуемой гибели, защитить не только себя, но и мою жену, которая в силу своей слабости не могла принять никаких мер к своему спасению. Я вынул нож не для того, чтобы зарезать Изралимова, а чтобы испугать его. Любой нормальный человек, увидев в руке другого нож, испугается и уйдет, не станет нападать. Но Изралимов продолжал бежать на меня и сам напоролся на мой нож. После этого нападение на нас не прекратилось, уже его друг Косильев стал высказывать в мой адрес угрозы убийством, и лишь чудом нам с женой удалось убежать от нападавших.
Я не мог никак уклониться от этого нападения, так как, во-первых, сами нападавшие, в первую очередь Изралимов Н., трижды пытались втянуть меня в драку, провоцировали конфликт, нагло оскорбляли меня и публично домогались мою жену, а когда я не отреагировал на их провоцирующее поведение, стараясь сохранить мир, они сами напали на меня, и уйти  от нападения у меня и стоявшей за моей спиной моей жены возможности не было. Было темно, тропинку было видно плохо, бежать и даже идти было трудно. Но что важно, закон и не требует, чтобы обороняющийся в состоянии необходимой обороны спасался бегством или отказывался от обороны. В части 3 ст. 37 подчеркнуто, что право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам либо органам власти. Подвергшийся нападению должен сам решать: вступать ему в борьбу с преступником, бежать или звать на помощь. У меня не было никакой возможности убежать (было темно, тропинка скользкая, впереди могли поджидать сообщники нападавших, так как до этого мы видели их в компании пьяных парней, моя жена устала и шла с трудом и не могла бежать), обратиться за помощью было не к кому (дело происходило в безлюдной местности, в лесу, ночью, ни прохожих, ни представителей охраны территории или полиции не было, только сами нападавшие хулиганы и их приятели). Если бы я побежал звать кого-то на помощь, мне пришлось бы оставить на растерзание озверевшим пьяным деревенским парням свою жену. Поэтому единственное, что я мог сделать, это защищаться.
Как указывает Верховный суд, оценивая действия граждан, отражавших общественно опасное посягательство, отдельные суды не принимают во внимание характер и опасность посягательства, его внезапность, интенсивность, возможности оборонявшегося по отражению нападения, а исходят лишь из тяжести причиненного вреда, что приводит к неправильному осуждению лиц, действовавших в состоянии необходимой обороны. Именно так и расследовалось уголовное дело в отношении меня: исходя только из объективных данных о тяжести вреда здоровью Изралимова было возбуждено дело по ст. 111 УК РФ, мотив был полностью проигнорирован. Следствие полностью игнорировало мотив самообороны, субъективная сторона моих действий совершенно не учитывалась. Это есть объективное вменение, нарушающее принцип виновной ответственности (принцип вины, ч. 2 ст. 5 УК РФ).
В комментариях закона и судебной практики указано, что при защите своей или чужой жизни обороняющийся имеет право применять любые средства защиты, т.к., находясь в состоянии волнения и не имея времени для оценки ситуации, он не может оценивать, что является достаточным для отражения нападения. Поэтому положение о превышении пределов необходимой обороны не применяется в тех случаях, когда отражалось посягательство, угрожавшее жизни оборонявшегося или другого лица. Это положение отражено в Законе. Согласно ч. 2.1 статьи 37 УК не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценивать степень и характер опасности нападения.
Неожиданность нападения Изралимова, когда он неожиданно побежал на меня, имеет важное значение. Как признают в теории уголовного права и судебной практике, если посягательство, от которого защищается обороняющийся, не сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, необходимая оборона носит относительный характер и признается правомерной только при отсутствии превышения пределов необходимой обороны.
Было ли посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, оценивается субъективно обороняющимся с учетом объективно сложившейся обстановки.
Если обстоятельства дела давали основания полагать, что возможно применение насилия именно такой степени опасности и обороняющийся именно так оценивал обстановку, то его действия рассматриваются по правилам об абсолютной необходимой обороне. Если же обстоятельства дела не давали достаточных оснований полагать, что возможно применение насилия такой степени опасности, а обороняющийся ошибочно оценивал обстановку как угрожающую жизни вследствие излишней подозрительности или самовнушения, то его действия рассматриваются по правилам об относительной необходимой обороне.
Из последнего правила законом (ч. 2.1 статьи 37 УК) сделано исключение, которое переводит в разряд абсолютной необходимой обороны все ситуации субъективной уверенности лица в возможности применения к нему угрожающего жизни насилия вне зависимости от того, давали ли обстоятельства дела объективно достаточные основания полагать о возможности применение насилия такой степени опасности. Неожиданность посягательства в данном случае позволяет расценивать по правилам об абсолютной необходимой обороне все случаи неожиданного нападения на лицо, создающие у него субъективную уверенность в угрозе для его жизни со стороны посягающего, независимо от того, давали ли обстоятельства дела достаточные основания полагать, что возможно применение насилия такой степени опасности.
Именно так и было в моем случае. Я стоял на тропинке, повернувшись в полоборота к Изралимову, который до этого кричал в мой адрес угрозы расправиться со мной и оскорбления. Я находился от него и его друга в нескольких шагах (около 5 метров), когда он неожиданно сжал кулаки и быстро побежал на меня, высказывая угрозы убить меня. Я не ожидал этого нападения, и вынул нож, чтобы продемонстрировать его Изралимову и этим напугать его, заставить его испугаться и уйти. Но он так быстро бежал на меня, и это было так неожиданно, что я не успел ничего сказать, как он наткнулся на меня и мой нож в вытянутой руке. Возможно, он был настолько пьян, что не успел вовремя остановиться, я не знаю. Но если бы он сам не напал на меня, если бы он сам не бежал на меня с целью расправиться со мной (а сзади него шел его друг Косильев, который был готов поддержать Изралимова в драке, так как ранее поддерживал Изралимова в его угрозах в мой адрес и оскорблениях), он бы не пострадал. Я видел в руках у Изралимова и Косильева предметы, похожие на бутылки из-под пива, ранее я видел, что они распивают пиво на лавочке, поэтому я полагал, что Изралимов и Косильев могут ударить меня по голове бутылкой, что опасно для жизни.
Сам я физически не сильный, никогда не занимался спортом, не знаком ни  с какими приемами борьбы или единоборств, более того, участие в драках мне глубоко противно, это противоречит моим религиозно-нравственным принципам. Я считаю, что нельзя бить людей, нельзя причинять людям боль, нельзя решать проблемы грубой физической силой, нужно проявлять сострадание к людям. Поэтому при нападении на меня Изралимова я не мог дать ему отпор кулаками. Я мог обороняться только с помощью каких-либо средств самозащиты. Часто я ношу с собой с этой целью газовый баллончик, но в тот раз у меня его не было. Был только туристический нож, который я и решил использовать с целью самозащиты, а вернее, для того, чтобы испугать им Изралимова и его друга. На этот нож и напоролся Изралимов, в чем нет моей вины, а виноват в этом сам Изралимов.
Как признается в судебной практике, в случаях сильного душевного волнения, испуга, вызванного внезапностью посягательства, особенно в случаях, когда совершается нападение, обороняющийся не всегда в состоянии точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства ее отражения. Поэтому логичным является положение ч. 2.1 ст. 37 УК, согласно которому не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения. Данное положение распространяется не на все посягательства, а только на случаи совершения нападения, что вполне логично в связи с особой психотравмирующей ситуацией, связанной с общественно опасными агрессивными действиями другого лица.
Поэтому считаю, что в данном случае мои действия должны быть оценены по ч. 2.1 ст. 37 УК РФ, поскольку я вследствие неожиданности нападения не мог точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства ее отражения. Более того, я и не мог избрать иные средства защиты, так как это означало бы для меня убийство меня и моей жены, иным образом обороняться я не мог, о чем указал выше.
В комментариях к закону указано, что при защите допустимо причинить больший вред, нежели предотвращаемый. Так, если женщина, спасаясь от изнасилования, убьет насильника, ее действия будут необходимой обороной, хотя жизнь человека более ценное благо, чем половая свобода. Я же защищал от посягательства и свою жизнь, и половую свободу и жизнь моей жены, которую хотели убить и изнасиловать Изралимов и Косильев. Поэтому вред здоровью, причиненный Изралимову, вполне допустимый. Особенно учитывая то, что тяжким этот вред был признан исключительно по признаку опасности в момент причинения, а впоследствии никакого вреда здоровью Изралимова не было причинено, из больницы его выписали уже через две недели в удовлетворительном состоянии. Таким образом, если посмотреть на это из исторической перспективы, то Изралимову вообще не было причинено никакого вреда.
В теории и практике доказано, что уголовный закон относительно необходимой обороны не требует точной соразмерности защиты и посягательства. Если у Изралимова не было ножа, это не значит, что я не имел право применять нож. Так, Президиум Астраханского областного суда в постановлении от 16.10.2002 по делу Колякина отметил, что при решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны следует учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося. Таким образом, находящийся в состоянии алкогольного опьянения и защищающийся от напавших на него лиц с целью хищения (били его кулаками) правомерно ножом лишил жизни одного и причинил тяжкий вред другому нападавшему. Я же никого жизни не лишал, причинил лишь незначительное ранение нападавшему, и то, не я причинил это ранение, а сам нападавший напоролся на мой нож по своей собственной вине.
Согласно указаниям Пленума Верховного Суда (постановление Пленума ВС СССР от 16.08.1984 N 14), определяя несоответствие причиненного нападающему защитительного вреда характеру и степени общественной опасности посягательства, решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства и т. д.). При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы.
Следовательно, при оценке деяния необходимо учитывать:
а) способ преступного поведения; по этому признаку нападение на меня было очень опасным, и требовало немедленных действий по самозащите, так как нападавший быстро побежал на меня, высказывая угрозы расправиться со мной, а второй нападавший следовал непосредственно за ним. До этого они троекратно высказывали в мой адрес угрозы расправы и оскорбления, что свидетельствовало о серьезности их намерений расправиться со мной.
б) психическое отношение лица к своему посягательству (в частности, умысел: заранее обдуманный или внезапно возникший, в том числе аффектированный);
Поскольку Изралимов несколько раз угрожал мне, когда мы с женой проходили мимо него и его компании, а Косильев поддерживал его в этом, также они оскорбляли меня, домогались до моей жены, это свидетельствовало, что у Изралимова имелся заранее обдуманный умысел расправиться со мной. Он и его компания надеялись спровоцировать меня на нападение, а затем, имитируя самооборону расправиться со мной, убить меня, а затем изнасиловать и убить мою жену. Но поскольку я не попался на их уловку, они перешли к открытому нападению, и Изралимов сам открыто напал на меня, а Косильев его поддерживал в нападении.  Таким образом, у Изралимова был прямой умысел на убийство меня или причинение мне тяжкого вреда здоровью, что представляет собой наиболее опасную форму вины, и требовало от меня оказать Изралимову необходимую оборону.
в) характер угрожавшей опасности (в частности, что подверглось посягательству: жизнь, собственность, достоинство потерпевшего);
В данном случае посягательству со стороны Изралимова и Косильева подверглись моя жизнь и здоровье, а также жизнь, здоровье и половая неприкосновенность и половая свобода моей жены. Наша честь и достоинство были нарушены Изралимовым еще в первый и второй раз, когда мы с женой проходили мимо Изралимова и его компании, но я не отреагировал на эти посягательства, словесные угрозы и оскорбления. И лишь когда от оскорблений и угроз Изралимов перешел к действиям и непосредственно напал на меня,  я вынужден был защищаться.
г) обстановку, в которой было совершено нападение (например, при выполнении служебных обязанностей, в психотравмирующей ситуации);
Мы с женой обходили с молитвой почитаемое святым озеро Светлояр, и не были намерены даже вступать с кем-либо в разговор, так как по православной традиции обходить озеро нужно в полной тишине, не разговаривая ни с кем, только читая про себя молитву. Изралимов и его компания несколько раз кричали в наш адрес оскорбления, провоцировали меня на драку, кричали в мой адрес угрозы. Этим они очень сильно мешали нам, но из чувства человеколюбия мы никак не реагировали на их крики и угрозы, а старались скорее уйти, скрыться из их вида. И лишь в третий раз, когда Изралимов от угроз перешел к действиям, я вынужден был принять меры к самозащите. Своими действиями Изралимов оскорбил наши религиозные чувства, воспрепятствовал совершению нами религиозного обряда в соответствии с нашей верой, что создало сложную психотравмирующую ситуацию для меня и моей жены. В этой сложной, угнетающей психотравмирующей ситуации, усугубленной страхом за нашу жизнь, мне пришлось принимать решение, как мне действовать и как защитить себя и свою жену.
д) место (людное или безлюдное);
В данном случае место нападения было совершенно безлюдным, никого из наших знакомых поблизости не было. Встретившийся около получаса назад мой знакомый Жорик ушел далеко, туристическая стоянка, где могли быть мои знакомые, находится примерно в двух километрах от места нападения. Ранее мы видели Изралимова и Косильева в компании пьяных парней, никого из которых мы не знали, и все из них были настроены враждебно в мой адрес и поддерживали угрозы и оскорбления, которые выкрикивал в мой адрес Изралимов, одобрительным смехом улюлюканьем и криками. Где были эти парни в момент нападения Изралимова, я не знаю, возможно, они ушли. Как бы то ни было, в данном месте не было никого, к кому мы могли бы обратиться за помощью. Поэтому Изралимов и Косильев могли без свидетелей совершить над нами любое насилие, убить нас, сокрыть наши трупы потом и никто никогда бы не раскрыл это преступление.
е) время суток (светлое или темное);
Была ночь, около 24 часов. Было очень темно, мы были в лесу, кругом деревья и кусты, в другой стороне – озеро с болотистым берегом. Это существенно затрудняло или делало совсем невозможным побег от нападавших. Кроме того, темнота создавала особую атмосферу страха, опасности, парализовывала наши психологические способности к сопротивлению нападению. В темноте очертания предметов и людей нечеткие, у меня к тому же слабое зрение, и старые очки – я ношу очки на 2,5 диоптрии слабее, чем мне необходимо для нормального зрения. Так, у меня зрение «-6» и «-7», я ношу очки «-4» и «-4,5» единиц, я вижу и днем не достаточно четко, а ночью в темноте я вообще очень плохо вижу. Поэтому мне казалось, что Изралимов и Косильев значительно выше меня ростом, старше и физически крепче. Я очень сильно испугался, когда Изралимов побежал на меня и закричал, что сейчас расправится со мной, я реально испугался за свою жизнь и жизнь своей жены.
ж) численность нападавших и защищавших(-ся) и их физические данные, а также состояние нападавших и защищавших(-ся) (находились в пьяном виде, были агрессивны) и пр.
На нас напали двое пьяных, агрессивных парней, физически более крепких, чем я. Моя жена очень слаба физически, низкого роста, и не может оказать никакого сопротивления никому, если кто-нибудь на нее нападет. Поэтому только я один мог защищаться от нападения. Я не владею приемами борьбы, не силен физически, ношу очки, которые в случае драки или столкновения сразу слетают и я оказываюсь полностью безпомощен, т.к. без очков почти ничего не вижу. Я питаюсь только растительной вегетарианской пищей, не содержащей животного белка и не способствующей росту мышечной массы, а также страдаю многими хроническими заболеваниями (желчнокаменная болезнь, хронический гастрит и дуоденит, миопия средней степени, плоскостопие, железодефицитная анемия средней степени, вегетососудистая дистония и др.), делающими меня физически слабым и неприспособленным для физической борьбы. Поэтому мои физические данные совершенно непригодны для сопротивления нападению в ходе драки. Я мог бы защититься только с помощью средств самозащиты. Нападавшие же напротив, были физически сильнее меня, это были здоровые парни, агрессивно настроенные (что демонстрировали своими оскорблениями и угрозами в мой адрес), в состоянии опьянения. Человек в состоянии опьянения не вполне адекватно воспринимает действительность, а если он еще и в агрессивном состоянии, то невозможно его успокоить, обращаясь к его здравому смыслу. Именно так и вел себя Изралимов, а его друг Косильев поддерживал его. Я вежливо сказал им «Извините, разрешите пройти», но это вызвало лишь вспышку гнева и угроз в мой адрес, а когда я пытаясь успокоить Изралимова спокойно сказал ему «Идите своей дорогой», он использовал это как повод начать драку и напасть на меня. Со словами «Что ты сказал! Сейчас я вообще тебя грохну!!!» он побежал на меня с намерением расправиться со мной. В таком состоянии переговоры с ним были невозможны, только самозащита от его нападения.
Согласно указаниям Пленума, судам следует иметь в виду, что в состоянии душевного волнения, вызванного посягательством, обороняющийся не всегда может точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства защиты. Так и было в моем случае, что следует учитывать.
Действия обороняющегося нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны и в том случае, когда причиненный им вред оказался большим, чем вред предотвращенный и тот, который был достаточен для предотвращения нападения, если при этом не было допущено явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства. В данном случае такого явного, очевидного несоответствия, учитывая все вышеприведенные обстоятельства, не было.
Таким образом, по всем признакам в данном случае с моей стороны была необходимая оборона и не было допущено превышения ее пределов.
 
Как признано в теории и судебной практике, поскольку превышением пределов необходимой обороны считается умышленное причинение вреда, виновный должен сознавать, что его действия могут причинять смерть лицу, совершившему посягательство, или тяжкий вред его здоровью. При неосторожном причинении вреда в состоянии необходимой обороны ответственность не наступает, даже если вред оказался явно большим, чем необходимый. Причинение посягающему при отражении общественно опасного посягательства вреда по неосторожности не может влечь уголовной ответственности. "Явность" в субъективном смысле означает: защищающий(-ся) осознавал, что применяет чрезмерные силы и средства для защиты. Такого осознания у меня не было и не могло быть, так как силы двух нападавших были гораздо сильнее моих сил.
Закон (ч. 2 статьи 37) определяет превышение пределов необходимой обороны как умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства. В этой формуле сделан акцент на умышленно преступный характер деяния ("умышленное действие", "явное несоответствие"), являющегося превышением пределов необходимой обороны. Как известно, умышленным преступлением деяние признается лишь тогда, когда лицо осознавало не просто фактическую сторону своего деяния и последствия, но и общественную опасность деяния. Следовательно, уголовно наказуемое превышение пределов необходимой обороны имеет место в случаях, когда в момент пресечения посягательства обороняющийся понимал неправильность своих действий, осознавал со всей очевидностью, что мог данное посягательство пресечь (именно пресечь, а не убежать, спрятаться, обратиться за помощью), используя другие средства и методы защиты, причиняя посягающему вред, значительно меньший, чем тот, который он фактически причинил. В данном случае у меня не только не было, но и не могло быть осознания неправильности моих действий, так как только такие действия могли пресечь нападение на меня.
Вполне естественно, что напавший на нас с женой Изралимов и его друг Косильев отрицают в своих показаниях, что напали на нас. Однако из их показаний, в которых они утверждают, что я беспричинно ударил ножом Изралимова, не следует никакого мотива моих, якобы, таких действий. Очевидно, что Изралимов и Косильев дают ложные показания, так как в действительности они напали на нас с женой и сами виновны в случившемся. Умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Изралимова у меня не было и не могло быть. У меня был лишь мотив защититься от нападения, цель пресечь нападение Изралимова и Косильева на нас с женой. Вынув нож, я хотел испугать Изралимова внешним видом ножа и держал его так, чтобы он блестел в свете луны, как его и увидел Косильев и остановился, отказавшись нападать на меня и преследовать нас. Изралимов же не остановил своего нападения на меня и налетел на выставленный мной в его сторону нож. Я не намеревался причинять тяжкий вред здоровью Изралимову своим ножом, а хотел лишь напугать его демонстрацией ножа.
 
Верховный Суд разъясняет, что состояние необходимой обороны возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения (см. п. 5 постановления Пленума ВС СССР от 16.08.1984 N 14). Поэтому хотя Изралимов и не успел ударить меня, но он бежал на меня, сзади него шел его помощник Косильев, они оба угрожали мне до этого: Изралимов угрожал расправой, а Косильев во всем поддерживал его, поэтому когда Изралимов высказал угрозу и побежал на меня посягательство началось, реальная угроза нападения уже была и более того, само нападение началось.
 
Верховный Суд указывает на то, что не по каждому делу выясняются причины и условия, способствовавшие совершению общественно опасных посягательств (постановление Пленума ВС СССР от 16.08.1984 N 14).
В данном случае это также справедливо. Следствие и полиция не озаботились выяснить, почему вообще сложилась на озере Светлояр такая ситуация, когда пьяные хулиганы пристают к паломникам, унижают, оскорбляют, угрожают и провоцируют конфликты.
Общественная организация «Живая планета» обращалась по этому поводу в полицию Воскресенского района, но ответа так и не было получено. (Текст этого обращения приведен в нашем ЖЖ в разделе Обращения общественных организаций «БИОЭТИКА» и «Живая Планета» в защиту А.Поднебесного )

Таким образом, на озере Светлояр, месте паломничества, сложилась криминогенная обстановка, вызванная в целом социально-экономическими проблемами: многие сельские жители не могут найти работу, из-за этого пьянствуют, хулиганят, вступают в криминально ориентированные группы, а местные органы власти и полиция не принимает никаких профилактических мер с целью предупреждения пьянства, хулиганства и преступности на этой почве.
 
Право защищать себя и своих близких от преступных посягательств признано всеми цивилизованными государствами. В нашей же стране получается так, что человек, защищающийся от нападения, не получает защиты государства и само государство превращает этого человека в преступника, а настоящего преступника, -   нападавшего, пытавшегося убить, искалечить – настоящего преступника наше государство защищает. Только в полностью коррумпированной стране, в которой полностью извращено правосознание и у государственных служащих, сотрудников полиции, прокуратуры и суда полностью отсутствует нравственность, возможен такой правовой произвол и беспредел. При этом обвинение невиновного, защищавшего себя и свою жену от нападения пьяных хулиганов, нарушает не только УК РФ, но и нормы Конституции России.
Статья 45 Конституции РФ гласит: "Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом". Одним из законных способов защиты является необходимая оборона. Из содержания ст. 37 УК вытекает, что можно защищать не только свои права и интересы, но и любых других лиц, а также интересы общества и государства. Такая защита может выражаться в причинении физического вреда лицу, совершающему общественно опасное посягательство. Это и было сделано мной, когда ночью на озере Светлояр на меня и мою жену напали два пьяных хулигана, угрожавших нам убийством, а их дружки находились рядом в кустах и впоследствии искали с огнестрельным оружием нас для расправы и убийства.
Теперь же вместо них со мной расправляется полиция, следствие и суд, незаконно подвергшие меня незаконному уголовному преследованию за общественно полезное деяние – самооборону от напавших на меня и мою жену преступников. Общеизвестная истина, подтверждена всеми комментаторами уголовного закона, ведущими учеными -  что необходимая оборона от общественно опасных посягательств - естественное субъективное право каждого человека, признаваемое и закрепленное законом. Реализация этого права служит одним из средств борьбы с преступностью. Регламентируя институт необходимой обороны, законодатель стремится обеспечить права обороняющегося от общественно опасного посягательства для того, чтобы стимулировать его на подобные действия и оградить от возможного необоснованного привлечения к ответственности, в частности за превышение пределов необходимой обороны. Поскольку необходимая оборона является не только правомерным, но и общественно полезным деянием, закон должен находиться на стороне обороняющегося, а не преступника. Уголовный закон не требует точной соразмерности защиты и посягательства. Поэтому при защите можно использовать более эффективные средства, чем у нападающего, например применить огнестрельное оружие при защите от нападения с ножом, угрожающего жизни и здоровью. Что и было сделано мною. Я прекрасно знал закон, разрешающий необходимую оборону, более того, будучи преподавателем уголовного права в юридическом колледже, несколько лет учил студентов, как правильно применять закон о необходимой обороне, чтобы не допустить незаконного привлечения к ответственности правомерно оборонявшихся от незаконного общественно опасного нападения. Но в нашей стране на практике в деятельности правоохранительных, или вернее, карательных (карающих невиновных) органов происходит совсем иное, чем предусмотрено законом.
Верховный Суд (см. постановление Пленума ВС СССР от 16.08.1984 N 14) отмечает, что в прошлом суды допускали много ошибок при рассмотрении дел о применении необходимой обороны. Еще больше допускается таких ошибок и сейчас. Вернее, это уже не ошибки, а сознательная целенаправленная борьба, вернее репрессии карательных органов (полиции, следствия, прокуратуры, суда) против лучшей части своего же народа, наиболее ответственных, сознательных и законопослушных граждан, потому что именно на таких чаще всего и нападают распоясавшиеся пьяные хулиганы и дебоширы. Честным и порядочным людям, приходится защищать себя от пьяной агрессии деградировавшего быдла, потому что государство само доводит свой народ до такого состояния, постоянно промывая гражданам мозги навязчивой рекламой – пейте, гуляйте, берите от жизни все! И вот, упившись до скотского состояния, деградировав и нравственно и духовно, попавшиеся на эту ловушку выходят на улицу, чтобы унижать, бить, убивать всех иных, не похожих на них – добропорядочных и сознательных, духовных и нравственных людей. А когда высокоинтеллигентный, духовный человек вынужденно защищается от нападения оскотоподобившегося дегенерата, то само государство хватает его и в нарушение всех законов добивает! Большинство бывших россиян, представляющих интеллектуальную и духовную элиту, давно это поняли и уехали из этой страны за границу, в цивилизованные страны, где уважают право и закон, где государство не допускает, чтобы лучших представителей нации били, унижали, убивали… Процесс надо мной, а вернее, фарс, имитация правосудия, еще раз покажет всему миру, что надежды для России нет, что как раньше, так и сейчас государство в России уничтожает лучших представителей своего народа, которые, не смотря ни на что, любят свою Родину и не хотят бросать ее и отдавать на растерзание вандалам, а российское государство уничтожает их в угоду темным инстинктам толпы и корыстным интересам коррупционеров.
 
Прошу незаконное уголовное преследование по ст. 111 ч. 1 УК РФ в отношении меня прекратить, так как я действовал в полном соответствии  со статьей 37 УК РФ в рамках необходимой обороны.
 
 
А.Н. Поднебесный
 
 
(Фамилии нападавших изменены)


ПРЕДЫДУЩИЕ СТАТЬИ:

Открытое заявление в связи с фабрикацией уголовного преследования правозащитника А.Н. Поднебесного
Нижегородское региональное общественное движение  по защите и реализации жилищных прав граждан "Солидарность"

Обращения жителей в поддержку Алексея



 

?

Log in